Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

Устный счёт

Российская премьера оперетты Жоржа Бизе в Тольятти!

В Тольятти, вопреки всем сотрясающим мир катаклизмам, опять готовится открытие фестиваля Classica Open. И опять, уже третий год подряд, я принимаю в нём участие. На сей раз, в числе прочего, мы готовим нечто действительно уникальное. Впервые в России будет поставлена оперетта Жоржа Бизе "Доктор Миракль". Событие, как ни крути, отнюдь не местного масштаба. Ведь Бизе - не последнее имя в мировых музыкальных святцах.



Мне же это имя вообще очень дорого. Начнём с того, что если бы не услышанная мной в пятилетнем возрасте "Кармен", то вряд ли бы я сейчас общался тут с вами на оперные темы. Однако Бизе оставил после себя немало прекрасных произведений, и оперетта "Доктор Миракль" - одно из них.

В России "Доктор Миракль" никогда не ставился и практически никому не известен. А между тем это первое произведение композитора, написанное для сцены, и первый его серьёзный успех. Дело было так. В 1856 г. Жак Оффенбах объявил конкурс, участники которого должны были сочинить оперетту на либретто, написанное Леоном Баттю и Людовиком Галеви. Победителя выбирало очень серьёзное жюри, в которое помимо Оффенбаха входили также Даниэль-Франсуа-Эспри Обер, Шарль Гуно, Амбруаз Тома, Жак-Фроманталь Галеви и Эжен Скриб. Первую премию разделили два молодых и никому не известных дебютанта: 18-летний Жорж Бизе и 25-летний Шарль Лекок.

Занятно, что Людовик Галеви - племянник выдающегося композитора-однофамильца и двоюродный брат будущей жены Бизе - был спустя почти 20 лет одним из авторов либретто последнего сценического произведения Бизе - "Кармен".

Премьера "Доктора Миракля" состоялась 9 апреля 1857 г. в театре "Буфф-Паризьен". Дирижировал Жак Оффенбах, партии Вероники и Мэра Падуи исполнили знаменитые певцы Маргарита Масе-Монтруж и Этьен Прадо.

Короче говоря, когда я узнал о существовании произведения с такой интересной историей создания, то был крайне заинтригован. А уж когда познакомился с ним, то пришёл в восторг: гениальный юноша и в 18 лет был тем самым Жоржем Бизе! Причём свежая, яркая и остроумная музыка помножена здесь на отлично написанное, увлекательное и очень забавное либретто. Надо сказать, что в мире это произведение ставится если не часто, то регулярно, причём не только во франкоязычных странах: либретто "Доктора Миракля" переведено на английский, на немецкий и даже на иврит. Собственно, вероятно, у нас "Доктор Миракль" был неизвестен именно в связи с отсутствием русского перевода. Ведь оперетта - это не опера, здесь "языковой барьер" куда серьёзнее. На оперетте должно быть весело. Причём весело смотреть и слушать, а не читать, запрокинув голову.

Ну что же, делать нечего, подумал я, взял да и перевёл либретто на русский. Ах, не могу удержаться от хвастовства, я этим переводом горжусь неимоверно! Оказалось, что переводить тексты для пения - дело невероятно сложное. А уж переводить с французского - вдвойне. Дело в том, что у французов силлабическая система стихосложения, а не силлабо-тоническая, как у нас. Во французской поэзии, а уж особенно в вокале, такое понятие, как ударение, весьма условно. И при многократном повторении фразы один и тот же слог вполне может быть то ударным, то безударным. В русском языке такое абсолютно недопустимо. Приходилось изворачиваться. Кроме того, нужно было заботиться об удобстве для пения, да ещё при этом стараться, чтобы было весело.

В общем, теперь мне понятно, почему подавляющее большинство переводных либретто - такой невыносимый отстой.

Что касается удобства для пения, то тут я консультировался с поэтом и либреттистом Ольгой Файницкой - она в этом деле хорошо разбирается. Но самым главным и строгим цензором были певцы. Присутствуя на спевках, я прямо по ходу дела исправлял неудобные, неразборчивые и ритмически неудачные фразы, и теперь мой перевод кажется мне практически идеальным. Он близок к тексту и эквиритмичен. Авторская рифмовка при этом полностью сохранена. Сам себя не похвалишь - ходишь, как оплёванный.

Что касается жанровых особенностей "Доктора Миракля", то тут всё непросто. В авторской рукописи партитуры жанр обозначен как opéra-comique, однако в первом отдельном издании либретто стоит подзаголовок opérette. Но музыка там местами не по-опереточному сложная. Кроме того, в этом произведении автор со свойственным юности неуважением к авторитетам высмеивает, порой довольно едко, современную ему оперу - в первую очередь композиторов-белькантистов и Верди. Действие-то происходит в Италии.

(Кстати, куда в наши дни подевалось это дивное свойство и право молодости? Кто-нибудь знает?)

Впрочем, хватит слов. Всех, кто может прийти или приехать, приглашаю на спектакль. В нём принимает участие симфонический оркестр Тольяттинской филармонии. Музыкальный руководитель постановки - превосходный дирижёр Валентин Урюпин из Перми. В ролях заняты как местные, так и приглашённые певцы: Мэр - Денис Хомицкий, Капитан Сильвио - Антон Филинов, Вероника - Юлия Каменская, Лауретта - Светлана Терентьева. Все артисты проверенные и надёжные. Репетируем с большим воодушевлением.

Премьерные спектакли 25 и 26 августа. Билеты уже в продаже! :)

Снова в Тольятти

Ну что же, тольяттинский летний фестиваль CLASSICA OPEN открылся сегодня (уже вчера) камерным концертом какого-то совершенно заоблачного уровня. Надеюсь, закрытие будет соответствующим, ведь завершать фестиваль будет моя постановка. На сей раз это опера-водевиль Верстовского "Кто брат, кто сестра или Обман за обманом". Репетиции идут полным ходом и вырисовывается нечто интересное. Премьера 25 августа.
Устный счёт

Здравствуй, матушка Москва!

Завтра, то бишь в понедельник 20 декабря, прилетаю вечером в Москву. Улетаю утром в субботу 25-го. Хорошо у меня репа типичная среднерусская - хоть в этнографическом музее выставляй, - а подлую безродную космополитическую сущность так быстро не разглядеть.

График обещает быть неимоверно плотным: пока не представляю себе, как смогу сделать даже самое необходимое. Тем не менее, на всякий случай оставляю здесь информацию о своём приезде. Если вдруг у вас есть ко мне дело - не стесняйтесь меня об этом известить.
Устный счёт

Из Петербурга без черевичек?

Или всё-таки с ними? Или только с одной? Это время покажет.

Но поездкой я доволен. Люблю я Питер! И он, кажется, платит мне тем же, неизменно встречая солнечной погодой. О том, как там темно и мрачно, я знаю лишь понаслышке. Для меня Петербург Достоевского - это Москва.

А вот брат мой, наоборот, предпочитает Питеру Москву. Однако я живу в Москве, а он в Питере. Не думаю, что здесь кроется какой-то парадокс, за исключением широко известного правила о том, где хорошо.

Миша (брат) встретил меня превосходно. Мы отлично пообщались. Я рассказал ему историю с храбрым молодым человеком в метро, которую изложил в предыдущей заметке. В результате разговор съехал на сам феномен бомжевания. Мы отметили, что в Петербурге бомжи встречаются намного реже, чем в Москве - видимо, из-за климата. Также обратили внимание на то, что таких бомжей как у нас в стране, нет, пожалуй, больше нигде в мире. Миша высказал предположение, что данное культурное явление представляет собой экстремальную форму дауншифтинга - чем ты грязнее, вонючее и вшивее, тем меньше тебя будут трогать. Даже для милиционера лишний раз задержать бомжа радость невелика. Тоже своего рода естественный отбор.

- В сущности, - сказал Миша, - если бы у нас была нормальная психология и социология, то это уникальное явление интенсивно бы изучалось. - На что я, как мне кажется, резонно возразил, что если бы у нас была нормальная наука, то это была бы уже совсем другая страна, в которой бомжей, скорее всего, не было бы.

- А ведь наверняка у них сложился свой особый социум, живущий по собственным любопытным законам, - предположил я.
- Наверняка, - ответил Миша, - только вот проникнуть в этот социум очень непросто.
- Да уж, для этого надо быть Рихардом Зорге или полковником Исаевым.
- Нет, скорее Конрадом Лоренцом.

А ещё Миша отлично пошутил, когда мы зашли в какую-то небольшую кондитерскую перекусить и выпить.

- Куплю-ка я "картошку", - сказал я, - посмотрю, как её здесь делают.
- Правильно, - ответил Миша. - Картошка - это второй хлеб, как говорила Мария-Антуанетта.

Для меня это пример образцового юмора.

Очень красив был ледоход на Неве. Толстые льдины с Ладоги, мини-айсберги, плывут, теснясь, и конца им не видно.