antongopko

Category:

Ричард Докинз, "Расплетая радугу". Новый перевод выполнен и сдан

Это лето выдалось у меня трудовым. Вначале благополучное рождение нашей театральной студии, а потом переезд — событие в теории радостное, а на практике, как известно, крайне неприятное и хлопотное.

Но не хотелось бы, чтобы между двумя этими важными жизненными вехами затерялась ещё одна существенная новость. Я наконец-то закончил свой многолетний труд по переводу книги Ричарда Докинза "Расплетая радугу".

Да-да, многолетний, так вышло: с просроченными дедлайнами, с перенесёнными сроками и просроченными новыми дедлайнами, с невыполненными обещаниями и новыми клятвенными заверениями, тоже невыполненными. Жизнь, увы, распорядилась так, а не иначе.

Ну да нечего обо всём этом говорить. Теперь главное то, что перевод готов, и я очень им доволен!

"Расплетая радугу" стоит среди книг Ричарда Докинза особняком. Настолько особняком, что многими эта книга остаётся незамеченной. Сегодня приятно вспомнить, что пять лет назад именно я во время своего визита в фонд "Династия" посоветовал им не пренебрегать ею и включить её в готовившееся квази-собрание сочинений Докинза. Теперь, увы, "Династии" уже нет, но слегка утешает то, что книги продолжают выходить.

"Расплетая радугу" — это уже третья книга Докинза, переведённая мной. И на мой взгляд, она входит в четвёрку его главных трудов. Три других: "Эгоистичный ген" (первая его книга, произведшая в 1976 г. эффект разорвавшейся бомбы), "Расширенный фенотип" (самая важная работа Докинза по мнению самого автора, глубочайшее переосмысление эволюционной теории, одна из вершин человеческой мысли XX столетия) и "Слепой часовщик" (неувядающий шедевр научно-популярной литературы — увлекательный путеводитель по дарвинизму для "чайников" и сомневающихся).

Испытываю гордость от того, что три книги из этой четвёрки впервые увидели (или вот-вот увидят) свет на русском языке в моих переводах!

Так о чём же книга "Расплетая радугу"? В чём её особенность?

Она — о... поэзии. Нет, Докинз не рядится в одежды литературного критика. Он пишет только о том, в чём превосходно разбирается, — о поэзии окружающего нас мира, которая открывается нам по мере того, как мы его познаём. А познаём мы мир при помощи науки. И тот, кто отказывается от этого "волшебного ключика", добровольно лишает себя огромного количества красоты и поэзии, делая свой мир намного более серым и унылым, чем он мог бы быть. Но для изложения и поддержания своего тезиса Докинз то и дело прибегает к помощи поэзии в самом прямом смысле этого слова, показывая себя тонким знатоком изящной словесности.

Заглавие книги, Unweaving the Rainbow, строго говоря, непереводимо. Это перефразированная цитата из поэмы Джона Китса "Ламия". И трудность здесь не только в том, что в единственном имеющемся в доступе русском переводе этой поэмы данная фраза как таковая отсутствует. Просто поэтическая культура чувствительна к языковым барьерам как никакая другая. Вот представьте себе, что какой-нибудь русскоязычный автор назовёт свою книгу "Мороз и солнце". Как это перевести на английский? Frost and Sun? Формально всё точно, но сколько культурных ассоциаций и подтекстов пропадает безвозвратно!

Китс вынесен в заголовок неспроста. Но тут я лучше дам слово самому Докинзу (глава 3):  

В декабре 1817 г. английский живописец и критик Бенджамин Хейдон представил Джона Китса Уильяму Вордсворту за ужином в своей лондонской мастерской, где также присутствовал Чарльз Лэм и прочие представители литературных кругов. На видном месте была выставлена новая картина Хейдона, изображавшая вход Христа в Иерусалим, с фигурами Ньютона, верующего, и Вольтера, скептика. Лэм, напившись, стал упрекать художника за то, что тот нарисовал Ньютона - «этот парень не верил ни во что, если только это не было так же ясно, как три стороны треугольника». Китс поддержал Лэма: Ньютон, по его мнению, уничтожил всю поэзию радуги, сведя её к преломлению света, проходящего сквозь призму. «Я не мог ему отказать», - ответил Хейдон, «после чего мы все выпили за здоровье Ньютона и за то, чтоб математике пусто было». Много лет спустя Хейдон вспомнит этот «нетленный ужин» в своём письме к Вордсворту — тому из собутыльников, кто ещё оставался в живых.
А помнишь ли, как Китс предложил тост «чтоб памяти Ньютона пусто было»? А когда ты, прежде чем выпить, стал требовать объяснений, ответил: «Это за то, что он разрушил поэзию радуги, сведя её к какой-то призме». Эх, дорогой мой старина, никогда нам с тобой больше не видать таких деньков! 

Вся книга Докинза — это развёрнутый ответ великому поэту, полемика с ним. С обычной для себя убедительностью Докинз доказывает, что, "расплетя радугу", Ньютон не только не разрушил, но многократно преумножил её поэзию. В двенадцати главах своей книги Докинз протягивает нити от знаменитого эксперимента Ньютона к самым разным научным и техническим достижениям — от инфракрасного смещения, ДНК-дактилоскопии, рядов Фурье и даже суеверий у птиц до компьютерной мыши и виртуальной реальности. И повсюду рассыпает перед нами чудеса — неисчислимые, поразительные чудеса.

Полное заглавие книги звучит как "Расплетая радугу: наука, заблуждения и потребность изумляться". Докинз полагает, что насущная "потребность изумляться" свойственна всем людям, и что именно она является двигателем как научного любопытства, так и творческих порывов. Эта же потребность лежит в основе религиозного благоговения, а в ещё более низменном и грубом виде служит причиной популярности гороскопов, "экстрасенсов" и телепередач про "паранормальное".

Но что было бы, если бы поэты — и вообще люди искусства — чуть больше интересовались наукой и вдохновлялись ею? Как звучала бы "Эволюционная симфония" Бетховена? Как выглядел бы "Большой взрыв", написанный кистью Микеланджело? Докинз убеждён в том, что знание науки и понимание её поэзии принесло бы огромную пользу любому художнику. Точно так же как образное, поэтическое мышление испокон веков приводило учёных к самым ярким и неожиданным открытиям и изобретениям.

"Китсы и ньютоны, прислушавшись друг к другу, могли бы услышать пение галактик", — такова заключительная фраза и финальный вывод этой прекрасной книги. Увы, пока что ключевое слово тут "бы". Докинз приводит вопиющие примеры того, сколь мало люди искусства и представители литературных кругов, даже самые выдающиеся, интересуются достижениями естественных наук и даже склонны бравировать своим невежеством. Скажем, Д. Г. Лоуренс отказывался верить в то, что луна светит не своим, а отражённым светом. Это, дескать, оскорбляло его эстетическое чувство.

Добавлю в скобках лично от себя одну мысль. В эпоху Возрождения научная и творческая интеллигенция "тусовались" вместе — более того, зачастую это были одни и те же люди. В то время "ньютоны" и "китсы" действительно прислушивались друг к другу. Результат — тот мощный интеллектуальный взрыв, последствиями которого (от фортепианной сонаты Шуберта и поэмы Пушкина до беспроводной связи в соседнем кафе и лазерной хирургии) мы все сегодня имеем возможность наслаждаться. Впоследствии же эти две "тусовки" размежевались и даже начали противопоставлять себя друг другу. Так, быть может, именно вследствие этого размежевания так популярны в гуманитарной среде идеи, что "всё уже написано", "все темы в искусстве исчерпаны", "новаторство больше невозможно" и т. п.? Лично я так просто уверен, что причина исключительно в этом. Что в последние десятилетия человеческий разум в своих высших проявлениях вышел на совершенно новые горизонты, открывающие простор для подлинно новых, прежде немыслимых, тем и направлений в искусстве. Просто творческой интеллигенции забыли об этом доложить, а она (не вся, конечно, но в основной массе) постеснялась сама поинтересоваться.

Но, повторяю, последняя мысль целиком и полностью моя — она скорее навеяна книгой Докинза, нежели высказана там напрямую. Напротив, общая тональность книги "Расплетая радугу" скорее благожелательная и доброжелательная. И это естественно, ибо, во-первых, творческая и, шире, гуманитарная интеллигенция — это, видимо, как раз та аудитория, к которой Докинз обращается в первую очередь (хотя интересно будет всем). А во-вторых, книга написана в относительно благополучном (как мы сегодня понимаем) 1998 г., когда многие гадости были ещё впереди. Немного времени спустя интонация Докинза станет гораздо более жёсткой и непримиримой, и это вполне можно понять. Но прежний, ранний Докинз мне, пожалуй, всё же милее.

Да-да, именно так: "Расплетая радугу" выходит на русском языке через два десятка лет после оригинальной публикации. Повторяется примерно та же история, что и с "Эгоистичным геном", и с "Расширенным фенотипом", и со "Слепым часовщиком". Увы.

Но поскольку свято место пусто не бывает, то, опять-таки, как и в случае с "Фенотипом" и "Часовщиком", по сети вовсю гуляет "самопальный" перевод. Я не знаю, кем он сделан, и не могу судить, насколько он хорош или плох, т. к. не заглядывал в него. Просмотрел только содержание. Увидел, что название главы The Selfish cooperator переведено как "Эгоистичный кооператор". В воображении сразу же всплыла картина: конец 80-х, ларёк "Овощи — фрукты", а за прилавком кооператор. С усиками, пузатый и эгоистичный-эгоистичный.

Но я не настолько самонадеян, чтобы утверждать, будто уж я-то никогда не допускаю ни переводческих ляпов, ни неудачных речевых оборотов. И если я настоятельно рекомендую вам не читать сетевой самиздатовский перевод, а дождаться, когда выйдет перевод официальный, то по другой причине. Дело в том, что книгу выпускает издательство Corpus — одно из лучших российских издательств (а по моему субъективному мнению, так вообще лучшее). А потому книга в очень надёжных руках: над ней помимо весьма неплохого меня (простите мне мою прямоту) работают высокопрофессиональные редакторы, как научные, так и просто, не говоря уже о корректорах. Всей честной компанией мы, в разных точках земного шара, сядем за компьютеры и, проведя несколько бессонных ночей в ругани и спорах, вылижем весь текст до полного блеска. Гарантирую.

Поэзия — главный герой книги, и переводчику, то есть мне, это создавало особые трудности. В частности, повышенные требования к качеству поэтических, да и прозаических, цитат. Одной лишь передачей их содержания ограничиваться было никак нельзя, надо было, насколько это возможно, передать и восхищение автора их красотой. (Порой цитаты эти бывали вплетены в авторский текст безо всяких кавычек. Уверен, что "выловить" мне удалось не всё, но я очень старался).

И тут возникло сразу две проблемы. Во-первых, имеющиеся переводы стихов порой оказывались чересчур вольными. Что для поэзии, в общем-то, нормально, но иногда из-за этого пропадал тот самый смысловой нюанс, ради которого Докинз, собственно, цитату и приводил. Не раз мне приходилось, сличая несколько классических переводов, делать непростой выбор между наиболее художественно ценным и наиболее точным.

Во-вторых, несмотря на то, что английская поэзия переводилась у нас много и хорошо, переведены отнюдь не все классические стихи — даже не все хрестоматийные. В тех случаях, когда цитировались именно такие, никогда не переводившиеся, произведения, мне ничего не оставалось, кроме как браться за перевод самому. Быть может, кто-то заметил, что с некоторых пор я публикую здесь переводы всяких странных стихов? Так вот, это было не по чистому велению души, а в рамках работы над книгой Докинза. Кстати, некоторыми из этих переводов я по-настоящему горжусь. Например, этим и этим, но не только.

Докинз в своей книге и сам поднимается до высот подлинной поэзии. Вот, скажем, знаменитая цитата из главы 1:

Проспав сотни миллионов лет, мы наконец открыли глаза на великолепной планете, брызжущей красками, изобилующей жизнью. Через несколько десятилетий наши глаза должны будут закрыться вновь. Что может быть благороднее и просвещённее, чем потратить отпущенное нам время на стремление понять эту вселенную и то, каким образом нам довелось в ней проснуться? Вот что я отвечаю, когда меня спрашивают (на удивление часто), ради чего я вообще удосуживаюсь вставать по утрам. Можно спросить и наоборот: не грустно ли отправляться в могилу, даже не поинтересовавшись, почему ты родился? Кто от такой мысли не выпрыгнет из постели, горя нетерпением продолжить открытие этого мира и радуясь быть его частью?

О выходе книги, разумеется, сообщу дополнительно. Но пока могу от всей души заявить, что оглядываюсь на эту работу с чувством, как говорил один генсек, глубокого удовлетворения. Во-первых, я доволен её качеством, а во-вторых... Мне кажется, что человечество попало в серьёзный переплёт, и что спасти нашу цивилизацию от гибели могут только три вещи: просвещение, просвещение и просвещение.

Поэтому, глядя на происходящее в России в частности и в мире вообще, я думаю, что перевод книги Докинза на русский язык — это лучший подарок, какой я только могу сегодня сделать своей стране и своей культуре.

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.